Дневник кино
  

"Дверь в полу", Или срез проблем западных интеллектуалов

Станислав Бенецкий

Этот фильм, несмотря на несколько странное для русского уха название, собрал в себе сразу много талантливых имен. Актеры Джеф Бриджес и Ким Бессингер, писатель Джон Ирвинг и блуждающий где-то на задворках восприятия старина Фрейд… Здесь и подборка «Иностранной литературы» за целый год в некоем универсальном сюжете, словно пыльца трудолюбивой пчелки, собранная с популярной западной литературы режиссером Тодом Уильямсом. Посмотрев этот фильм, можно с уверенностью сказать – теперь я представляю, какие проблемы у западных интеллектуалов и у их творческой интеллигенции…

А проблемы у них, как ни странно, самые, что ни на есть, буржуазные: где вырыть бассейн на участке, как найти приличного напарника для партии в сквош, можно ли изменить жене с собственной натурщицей или, наконец, в каком издательстве гонорары погуще? Но это так, типовой набор, на фоне которого героям «Двери в полу» выпали настоящие испытания и настоящая трагедия, о которой ниже. Так что если обыкновенные проблемы творческой интеллигенции никогда не входили в ваш личный список необходимых для познания вещей, что только похвально, то у вас может быть и другая, не менее убедительная мотивация для просмотра картины. Например, разгадать психологическую метафору-ребус, на первый взгляд очень недвусмысленно и просто заданную режиссером, но если покрепче вдуматься, то заставляющей поломать голову. О ней, кстати, тоже ниже.

Итак, фильм «Дверь в полу» является экранизацией первой части последнего романа американского писателя Джона Ирвинга. По утверждению журналиста из «Голливуд Репортер», адаптировать Ирвинга для кино занятие сложное, но любопытное. Если у вас получится грамотно перешить это лоскутное одеяло из страстей и философии, то вы снимете нечто вроде «Мира по Гарпу» Джорджа Хилла или «Правил виноделов» Ласси Хальстрема, то есть фильм во всех отношениях оскароносный и для режиссера, и для писателя, выступившего сценаристом. Если нет, вашим уделом станут безвестность и неприятие критиков, а вашим именем будут пугать студентов кинематографических ВУЗов. В общем, нужно учитывать трудности материала.

Далее: какой бы ни была ваша экранизация Ирвинга, она обречена на усредненную позицию «В+» в рейтинге зрителей и критиков, и на категорию R за сексуальность и лексические обороты. И если на ограничения по категории фильма авторы идут сознательно, то в зрительско-критическом восприятии фильмов по Ирвингу всегда царит какой-то грандиозный разброд и шатания: от восторженной оценки «А» до непотребной « F », граничащей с малобюджетными постановками в стиле трэш. Отсюда понятно, что все связанное, с этим автором, затрагивает такие глубины подсознательного в психологии и такие пласты в современной культуре, которые не могут оставить человека равнодушным. При этом в творчестве писателя много юмора, по поводу которого Ирвингу также выдвигалось множество и претензий и похвал. Одна из героинь его романа так отвечает на упрек, что, мол, не над всем в жизни можно смеяться: «Писатель не выбирает смех. Можно выбрать сюжет или вовсе без него обойтись, можно выбрать героев. Но смешное приходит само, в этом вы не вольны».

В общем, связавшись с экранизацией Ирвинга, от скандала в какой-либо его форме не уйти. Притом, что сам Джон Ирвинг утверждает, что он – очень старомодный писатель и пишет, как в девятнадцатом веке, соблюдая множество правил. «Я верю в сюжет, в развитие характеров, в то, что роман должен быть настолько сложным и захватывающим, насколько это в силах писателя». И это действительно так, недаром Ирвинга сравнивают с Диккенсом, и даже с Теккереем. Но по утверждению той же американской прессы, мать Ирвинга, прослушав отрывок из его нового романа, в котором фигурировал искусственный член, воскликнула: «О Боже! Опять?!» Так что не удивительно, что Ирвинг постоянно рискует заслужить репутацию человека, для которого «нет ничего святого». Так что блюстителям пристойности, особенно самым ярым его представителям, будет, за что уцепиться гневным взором. Даже в «Двери в полу», фильме о детском писателе, трагически потерявшем семью.

У фильма есть ряд плюсов, способных привести в равновесие требования моралистов и просто людей, уставших от фрейдистского подхода к психологии. Это, во-первых, очень красивый фильм. Это спокойный, размеренный фильм полный образов чуть мрачноватой, тронутой осенним дыханием природы, живого очарования героев и трогательных, забавных диалогов и сцен. В фильме задействованы прекрасные актеры: матерый и мужественный Джеф Бриджес, играющий капризного, взбалмошного и склонного к эпатажу детского писателя Теда Коула. Трагичная и обаятельная Ким Бессингер, задумчивая и даже романтичная жена писателя Марион. Юный и тонкий, как Байрон, Йон Фостер, дебютирующий в большом кино в образе студента-ученика Эдди, приехавшего к писателю Теду Коулу чтобы подработать и набраться опыта. Опыта, ясное дело, литературного, однако вышло иначе: Эдди приобрел очень ценный экзистенциальный опыт, страстно и небезуспешно влюбившись в жену признанного писателя. В общем, такой классический равнобедренный треугольник, маленькой биссектрисой которого выступила шестилетняя Элле Фэннинг, одна из самых молодых и обаятельных актрис в Америке. Она играет чудаковатую и очаровательную дочь распадающегося на глазах брака Теда и Марион.

Кстати, сейчас самое время вернуться к началу статьи и понять, в чём же трагедия их отношений и почему, кроме несносного нрава самоуверенного Теда, Марион хочет уйти от него. Тут скрывается подлинная трагедия фильма, после знакомства с которой эксцентричные выходки писателя уже не кажутся столь уж весёлыми и озорными. Дело в том, что совсем недавно в автокатастрофе погибли оба сына Теда и Марион, красавцы-студенты в возрасте как раз Эдди, которые решили в непогожий и заснеженный вечер прокатить родителей по округе. Поездка кончилась плохо, однако родители не пострадали. Погибли только ребята, сидевшие впереди – вместе с ними погибла и семья, сохранять видимость которой сил у осиротевших родителей не было. Так что, лишившись верной «писательской жены-стенографистки» Тед выписал из Европы мальчишку Эдди, собственноручно создав тот самый спасительный и злополучный треугольник. Спасительный потому, что какая-то разрядка нужна была этим двоим, а особенно Марион, а злополучный – потому что ничего хорошего в итоге из этого не получилось. Правда, только в фильме, который охватил лишь 187 из более 500 страниц Ирвинговской глыбы. Отношения в таких треугольниках обычно складываются, сами понимаете, напряженно. И если в испано-мексиканских вариантах таких коллизий без поножовщины дело не обходится, то в интеллектуально-рахитичном западном исполнении итогом страсти и отчаяния становятся внезапный отъезд Марион в неизвестном направлении и всего на всего один хлесткий удар по носу от сопляка Эдди, прошедшего любовную инициацию и резко возмужавшего, здоровяку Теду, как-то размякшему и растерявшемуся в своих отчаянных романах на стороне.

Жизнь как она есть – немного странная, абсурдная, трагичная и смешная, интересная и полная страстей. Эксцентричные поступки в противовес обреченности, секс в противовес тоске, любовь в противовес всему остальному. И как психологический лейтмотив – странная сказка Теда Коула, принесшая ему славу детского писателя, сказка о маленьком мальчике, который очень долго жил в темноте и всего боялся, особенно таинственной двери в полу. Однако вечно это продолжаться не могло, и однажды он всё-таки вышел из своей черной комнаты в эту половую дверь, то есть родился на свет Божий из темноты небытия. Снабженная собственными мрачными рисунками Теда Коула, эта сказка занимает в фильме положение истории в истории, некоего зашифрованного послесловия к фильму, касающееся судьбы героев мужского пола, дамоклов меч постоянной инициации в настоящие мужчины, висящий над всем мужским племенем планеты. Эта история выглядит как психологический негатив обычной реальности – ведь в жизни всякий подпол и погреб подразумевает кромешную тьму, а в претворяющем воображении писателя эта тьма как раз и ассоциируется со светом. В итоге понятно, что проблема инициации собственно и является корневой проблемой этого фильма. Сама по себе небезынтересная, она подана так натурально и живо, что фильм стал очень актуальной психологической драмой, сохранив все свойства яркой прозы своего прототипа и передав всю глубину проблематики западных интеллектуалов.

Статья добавлена: 06.12.2004