Дневник кино
  

Пять препятствий фон Триера

Станислав Бенецкий

Наверняка любимым занятием Ларса фон Триера в детстве было устанавливать искусственные заграждения на пути муравьиных троп, вынуждая насекомых искать пути обхода, или дрессировать собак, заставляя беспечных четвероногих напрягать свои нехитрые извилины, чтобы получить кусочек сахару. Привычка усложнять жизнь сохранилась и у возмужавшего фон Триера. Только теперь в фокусе его внимания не домашние грызуны, а мы с вами, достопочтенная публика. Ну и, разумеется, актеры. А теперь, после нового шедевра Триера «5 препятствий» можно смело вписать в список подопытных датского режиссера еще один подвид: датских режиссеров.

А именно – ветерана кинодокументалистики Йоргена Лете. Его короткометражка «Совершенный человек, снятая почти сорок лет назад, вдохновила Триера на серию замысловатых концептуальных экзерсисов, то есть именно на «5 препятствий». По сути, это типичная вещь в себе, искусство ради искусства, забавный лабиринт для знатоков кино и лакомая головоломка для критиков. Однако, учитывая потрясающую для интеллектуала популярность Ларса фон Триера среди далеких от проблем чистого киноискусства российских кинозрителей, можно ожидать наплыва желающих окунуться в суровое кинопространство этого тихого датского провокатора.

Что за препятствия?
В далеком 1967 году в кинопрокате центральной Европы лидировали абсурд-нуарные фильмы Годара, а в северной части континента кин-балом правил суровый старик Ингмар Бергман. Йорген Лет же совместил в себе эпатажные искания первого и пристальную гипнотичность второго, и произвел достаточно сильное высказывание в области короткометражного документального кино. «Совершенный человек» вызвал пристальный интерес критики и публики своим неожиданным аскетичным ракурсом, в котором художник рассматривал буйную человеческую природу. Предельный акцент на телесном начале в сочетании с чисто нордической застенчивостью неожиданно вывел метафизическую кривую фильма в какие-то заоблачные выси, в которых поведение танцующего без музыки и говорящего без видимого смысла человека вызывало желание докопаться до сути снятого фильма. Что сделать было не просто: тот же Триер смотрел «Совершенного человека» не менее 20 раз, и «каждый раз находил много нового». Однако кое-какие выводы и утверждения автора пытливый Триер все же усвоил, и потому полюбил. А, полюбив, захотел усложнить задачу режиссера, и заставить его фактически переснять его сорокалетней давности короткометражку в совершенно новых условиях, навязанных Триером. Видимо, такая уж у него природа – навязывать…

Впрочем, пролить свет на причину появления «Пяти препятствий» может и маленький инцидент в курилке кинематографического института, студентом которого Триер был до тех пор, пока не стал известным на весь мир режиссером. Инцидент был, собственно, сущим пустяком – Йорген Лет, уже тогда гордость Дании и профессор кинематографии, имел неосторожность что-то такое пренебрежительное ляпнуть про очередное этюдно-дебютное детище молодого Триера. Скомкав сигарету, Триер покинул холл, и только бешено шевелившиеся под уже тогда пухлыми щеками желваки выдавали ярость юного дарования. Теперь же, двадцать лет спустя, набравший вес Триер бросил перчатку своему же учителю, посмевшему и в гроб не сойти, и уж тем более не благословить студента в свое время. Так творческая месть родила шедевр!

Еще пара слов о природе Триера
Действительно, почему именно «препятствий», а не скажем «аллюзий», «вариантов», «прочтений»? Потому что требовательному гению Триера интересно именно проверить на прочность кинокумира собственной молодости, своего же учителя Йоргена Лета. Любовь Триера взыскательна: из внимательного зрителя этот художник мгновенно превратился в жесткого цензора и пытливого критика (пополам с полоумным продюсером, пожалуй).

Триеру интересно, насколько искренне было сделано то, во что он так поверил в свои молодые годы. Сможет ли легендарный Йорген произвести очередное высказывание, если судьба, представленная в данный момент фон Триером, поставит его в некие заданные рамки? Фон Триер действует своим излюбленным способом: навязывает свою ситуацию и заставляет выбираться из нее методом, близким и понятным жертве, но чтобы результат и сам процесс этого «выбирания» нравился ему, режиссеру. Так он работал с Бьорк, мучаясь от непрофессиональной непонятливости гениальной певицы, так он мучил Николь Кидман, наслаждаясь понятливостью профессиональной актрисы. Таким же образом Триер исследует и общественное мнение, доставляя культурное неудобство нам, размякшим от бесчисленных «американских пирогов», вяло рыщущих в поисках нелепых «убегающих невест» и неохотно вздрагивающих от дозированного ужаса резких «звонков». Триер заставляет нас думать, прежде всего, сам любя это занятие, Триер кормит нас переперченной пищей, и пока мы агонизируем, часто дыша и смахивая скупые слезы, мы ненадолго отрываемся от конвейерной кормушки «сладких и хорошо пропеченных» кино-фабрикатов. Чего ему и нужно, похоже…

«5 препятствий»
Препятствие №1. Совершенный человек: Куба

По воле Триера Лет снял фильм на Кубе, куда попал впервые и специально для этого. Конечно, ему, как послу Дании в Гаити, подобное перемещение не слишком внове, но все таки ситуация нестандартная. Вторым условием Триера было запрет на декорации, мол, я же в «Догвилле» смог! Третье: монтировать только планы, состоящие не более чем из 12 кадров (полсекунды). И наконец, самое сложное: в первом же фильме Триер требует от подопытного мэтра ответить на философские вопросы, которые Лет сам же поставил в 1967-ом! Результат неровен, но интересен: Даниель Родригес в роли харизматического кубинского актера, успешное 12-кадровое ограничение, повторяющиеся в разном освещении короткие планы и трансфокаторные наезды в быстром монтаже.

Препятствие №2. Совершенный человек: Бомбей

Здесь фон Триер настоял, чтобы Лет провел съемки в самом бедном квартале этого «индийского Нью-Йорка», избежав изображения нищеты, и чтобы Лет сам сыграл своего совершенного человека. Сцена пиршества, когда Лет поедает изысканные кушанья перед толпой местных бедняков, в другом контексте выглядела бы оскорблением, но здесь является блестящим элементом противоречия.

Препятствие №3. Совершенный человек: Брюссель

В этой части Лет поставлен перед самым трудным препятствием – снять фильм без ограничений. В результате фильм проникнут атмосферой напряженного триллера со всей европейской атрибутикой: сверкающими машинами и шикарными богачами, но в этом эпизоде обаяния меньше, чем в других.

Препятствие №4. Совершенный человек: мультипликация

В самом нелюбимом обоими мастерами жанре – мультипликации – Триер вынудил Лета снять поразительный образец компьютерной анимации. В мультяшку введены сцены из ряда других фильмов Лета, обработанные с помощью метода ротоскопии.

Препятствие №5. Совершенный человек: Аведер, Дания

В этом эпизоде Лет ничего не снимает заново, в фильме используются архивные кадры. А Лет читает закадровый текст, написанный фон Триером.

«5 препятствий»: смысл
Гм… Касательно смысла нового документалистского эксперимента Триера и Йоргена лучше бы послушать их самих:

Йорген Лет : «Это мой портрет, написанный Ларсом фон Триером. Все начиналось с дискуссии между нами, с поединка индивидуальностей, с диалога о творчестве. А потом — в процессе — ему захотелось сделать мой портрет. Я просто не сразу об этом догадался. Но это-то и хорошо».

Фон Триер : «Я всегда считал документальные фильмы Лета слишком умственными. Эти препятствия я разработал, чтобы сломать Лета, поместить его в контакт с его самыми потаенными эмоциями. У меня есть теория о том, что правда выходит, когда ты сломан. Не могу сказать, что сумел добится этого с Йоргеном Летом, вряд ли он сломался. Зато результат – сам фильм – вполне отвечает моим ожиданиям».

От себя же добавлю, что, конечно же, хорошо перед новой картиной Триера как-нибудь ухитриться и посмотреть «Совершенного человека» Йоргена Лета. Несомненно, это поможет глубже проникнуть в кинематографический диалог двух представителей датского экспериментального кино. Однако и в противном случае смотреть кино стоит, ибо «5 препятствий» - фильм именно того рода, когда точный авторский смысл не так важен, как уникальный ассоциативный ряд каждого зрителя, а возможное выпадение из контекста с лихвой восполняется новаторством двух неугомонных датчан.

Статья добавлена: 14.09.2005