Дневник кино
  

Лени Рифеншталь: последний великий идеолог

Алексей Дубинский

Лени Рифеншталь, величайший демиург кино ХХ века, скончалась во сне в ночь на 9 сентября в собственном доме в возрасте 101 года. В этой тихой и легкой смерти в такой же тихой и умиротворенной Баварии где-то на берегу озера есть что неестественное и даже противоестественное. Лени Рифеншталь, абсолютный ровесник столетия, в котором ей выпало творить и быть за свое творчество наказанной презрением масс, всю свою жизнь, вплоть до столетнего барьера, доказывала свое право на творчество и существование, и жизнь ее была чередой шумных и ярких событий. Ее боготворили и ненавидели, воздвигали на престолы и с грохотом пытались оттуда снести. Она же сумела удержаться на плаву (затертая метафора в данном случае работает в самом прямом смысле, учитывая ее давнюю страсть к воде), до самого конца оставалась в центре общественного внимания и для многих, мистически настроенных натур, являла собой подобие некоей вечности, бессмертного существа, сверхчеловека, словно рожденного силой воли и мысли философа Ницще и тирана Гитлера.

На деле Рифешнталь родилась в обычной берлинской семье 22 августа 1902 года. Ее полное имя - Хелена Берта Амалия. Как традиционно пишут в таких случаях, ничего не предвещало о появлении одного из величайших творцов мира. Девочка, как и многие другие, увлекалась танцами и в дальнейшем сделала большую карьеру танцовщицы. За ее искусством наблюдала вся Германия, от Берлина до Мюнхена, она выступала в номерах знаменитого театрального постановщика Макса Рейнгарда и продолжала покорять не только родину, но уже весь мир. Неизвестно, как сложилась бы в дальнейшем ее карьера, не случилось серьезной травмы. Лени повредила колено и была вынуждена оставить танцы. Зато, вдохновленная "горными" фильмами Арнольда Фанка, она сама отправилась в горы - и в кино. Очень скоро у Фанка появилась своя муза. Лени бесстрашно покоряла горные пики, рискуя жизнью, без страховки выполняла сложнейшие трюки и снималась в одном фильме за другим - "Священные горы", "Большой прыжок", "Белый ад Пиц-Палю", "Шторм над Монбланом" и другие.

В жанре "горного" фильма она сняла и свой режиссерский дебют. Дело было в 1932 году, лента называлась "Голубой свет", Лени вновь играла главную роль, и вряд ли фильм чем-то отличался от творений того же Фанка, если бы не одно "но" - такого пристального взгляда к человеческому телу, его пластике и выразительным возможностям у родоначальника "горного кино" не было. Фанк был зачарован скалистыми вершинами и люди у него были приложением к ним. "Голубой свет" Рифеншталь уже отражал человеческую драму на фоне гор, но никак не наоборот.

Но, быть может, еще один фильм и еще один так и оставался бы в ее творчестве обычной мелодрамой, не случись в 1933 году коренных изменений в истории Германии - и всего мира. Впервые Гитлера популярная на тот момент актриса услышала в берлинском Дворце спорта. Будущий диктатор уже тогда поражал слушателей тем, что превращал свои митинги в подобие грандиозного театрализированного представления. Обменявшись восторгами с фюрером, Лени стала не только его любимой актрисой, но и главным режиссером; это случилось после того, как от роли придворного постановщика нацистов отказался Фритц Ланг, бежавший из Германии в Америку.

Ее первым заданием стал документальный фильм о съезде нацистской партии в Нюрнберге. Ради достижения эффекта фюрер не пожалел материальных средств, а Лени сделала все, чтобы добиться максимального художественного эффекта. Над "Триумфом воли" работали 36 операторов на 30 камерах, 80 ассистентов и помощников. Гитлер позволял даже устанавливать камеры там, куда ранее не было хода кинематографистам. Позже Рифеншталь собственноручно монтировала фильм.

"Триумф воли" изменил не только жизнь режиссера, но и всего мира. Рифеншталь проработала в фильме образ фюрера и нацистской партии настолько впечатляюще, что благодаря ленте Гитлер приобрел миллионы и миллионы сторонников. На экране был явлен не человек, а божество, спускающееся с небес к своим восторженным рабам. На экране вообще не было людей - был лишь Гитлер и масса, сотни и сотни марширующих шеренг со вскинутыми в приветствии руками. "Триумф воли" назвали апологией нацизма, в нем по сей день отказываются видеть одну лишь эстетическую составляющую, и публичный показ фильма до сих пор запрещен.

Чтобы перекрыть невероятный эффект, произведенный "Триумфом воли", Рифеншталь требовалось событие по масштабности не уступавшее нацистскому съезду. Событие случилось спустя три года. Олимпийские игры в Берлине 1936 года оказались прекрасным полигоном для постановщика, ценившего человеческую красоту больше всего остального. Атлетически сложенные тела олимпийцев, победы и поражения, клубок драматических коллизий, которыми невероятно богато любое спортивное состязание, но более всего - Олимпиада, были лучшим материалом для лепки собственного мифологизированного представления о величии человеческого духа и воли. Результатом, над которым Лени трудилась свыше двух лет (основное время заняли просмотр отснятого материала в 400 километров пленки и монтаж), стала "Олимпия", один из самых чудесных фильмов в истории кино.

Неизвестно, сколько еще великих фильмов на потребу новому режиму создала главный немецкий идеолог искусства, не случись у нее в 40-х переоценка ценностей. Гитлер уже не казался бесспорным кумиром, а война, охватившая весь мир, не могла ее привлекать, к тому же, на восточном фронте погиб ее брат Хайнц. Ее пытались сделать военным корреспондентом, но столкнувшись с примерами звериной жестокости солдат, она была шокирована и от работы отказалась. То ли пытаясь загладить вину за предыдущие творения, то ли в попытке дистанцироваться от некогда обожаемого фюрера, Лени покинула Германию, и, колеся по свету, снимала свою новую романтическую драму "Долина". Это был второй ее художественный фильм, и он в какой-то мере отражал то, что происходило с режиссером в жизни. Бедная танцовщица-цыганка становилась жертвой коварного маркиза, и только помощь пастуха-красавца дарует ей спасение. За очередным мелодраматическим сюжетом скрывалась реальная трагедия Лени Рифеншталь.

По сути, страстный роман с кинематографом, который Лени пережила в 20-30-е годы, закончился таким ощутимым многоточием, что в дальнейшем, в течение еще очень долгой жизни вернуться в кино, по-настоящему, с триумфом, ей так и не удалось ни разу; это не смотря на еще несколько снятых ей фильмов. Быть может, мир был бы к ней более восприимчив, если бы знал, как лучше ее понять. Действительно, заявляй Рифеншталь всю свою оставшуюся жизнь, что она поддерживает идеи нацизма, что полностью была согласна с политикой Гитлера или любую политическую ахинею в том же духе, от ее бы, возможно, отстали. Но с каждым разом, с каждым новым своим проектом, будь то фотоальбомы с прекрасными черными телами нубийских племен, которые так завораживали Лени, или же страсть к дайвингу в 70 с лишним лет (что было своего рода практическим воплощением ее эстетической программы - видеть лишь красоту и здоровье, а не уродство и боль), или же ее вечные разговоры о том, что она, дескать, ничего не знала и не понимала, а также никогда не лезла в политику и старалась держаться исключительно эстетической стороны своего творчества, она только раздражала почтенную публику до чрезвычайности, бесила толпу, не способную отделить человека от художника, а художника от идеолога. Ее пытались судить по-настоящему, но ничего не добились. Держали в психиатрической клинике, но можно ли запереть в психушке человека, своим жизненным кредо выбравшего тотальное здоровье - рассудка и тела?

И кто бы додумался сравнить ее поразительное пристрастие к таинству человеческого тела - плавным линиям и изгибам, игре мышц и мускул, невероятным способностям отрываться от земли и словно парить в воздухе - с творениями Микеланджело или вообще любого ренессансного художника, одержимого реабилитацией плоти? Но нет, стоило Лени Рифеншталь появится на публике, помимо восторженных поклонников обязательно находились хулители, способные раздавать ярлыки и проводить беспардонные параллели вовсе не с тем, что видела и чувствовала она. Ее называли слепой, художником, который, словно последователь флоберовской формулировки, предпочитал быть запертым в башне из слоновой кости, настолько высокой, что до него не доходят страдания и боль терзающегося мира внизу. И как бы много не прожила Лени Рифеншталь, образ идеолога Третьего рейха навсегда бы остался с ней. Очевидно, с этим образом человечеству придется мириться и в своих воспоминаниях о великом художнике ХХ века.

Сайт Лени Рифеншталь | Еще о Лени Рифеншталь

Статья добавлена: 10.09.2003