Дневник кино
  

Польша, 1957, 89 мин.

драма

Режиссер: Анджей Мунк

Сценарист: Анджей Мунк

По роману Ежи Стефана Ставински

Операторы: Ромуальд Кропат, Ежи Войцик

В ролях: Казимеж Опалински, Жигмунт Масеевски, Жигмунт Жинтель, Жигмунт Листкевич, Роман Клосовски, Казимеж Фабисяк, Людослав Козловски, Януш Былжински, Станислав Марцек-Марецки, Йозеф Пара, Станислав Яворски, Селина Климжаковна, Наталья Жыманска, Йозеф Новак, Януш Палушкевич, Леон Немчик

Человек на рельсах

Czlowiek na torze

Оценка 7 из 10Оценка 7 из 10Оценка 7 из 10Оценка 7 из 10Оценка 7 из 10Оценка 7 из 10Оценка 7 из 10Оценка 7 из 10Оценка 7 из 10Оценка 7 из 10
Постеры

Алексей Дубинский
18 октября 2005

Черно-белая железнодорожная поэма Анджея Мунка с богатой игрой теней, роскошными кадрами предрассветного, укутанного туманом депо, поездом, разрывающим ночное полотно, виртуозно продуманными монтажными поединками взглядов, – этот чудесный образец монохромного импрессионизма в западных справочниках традиционно проходит как «антисоветский фильм». Вряд ли Мунк был настолько прямолинеен или, напротив, хитер и расчетлив как Эзоп. Его «Человек на рельсах» – такой польский «Гражданин Кейн», несколько схлестнувшихся взглядов на непростого человека, где соцреалистическая содержательная начинка постепенно растворяется под напором сложных экзистенциальных размышлений режиссера. Ожеховски – аристократ железных дорог, старый волк-одиночка, тиран, противопоставивший беспрекословную волю коллективистским замашкам, фактически – «враг народа». Если и выставлять счет фильму, то не режиссеру, а этой уходящей натуре, тоскующей по старым временам и не скрывающей своего презрения к новой поросли с ее амбициями, не имеющими отношения к настоящему ремеслу. Все, на что способны коллеги Ожеховского, увидеть в нем диктатора, самодура, ретрограда. И не способны – отдать должное чутью профессионала, закаленной временем принципиальности, твердости характера. Шустрые новые стремятся туда, где мудрый старый не видит ничего хорошего. Неудивительно, что очевидная для зрителей неспособность мятежного машиниста на любую подлость так не очевидна тем, кто взялся судить его последний поступок. И там, где Уэллс утверждал, что мелкие твари дрожащие недостойны понимания даже предсмертных фраз великих, Мунк точно знал: всякий человек – вечная непостижимая загадка.