Дневник кино
  

США, 1958, 167 мин.

драма / военный

Режиссер: Эдвард Дмитрык

Продюсер: Эл Лихтман

Сценарист: Эдвард Энхолт

По роману Ирвина Шоу Молодые львы

Оператор: Джозеф МакДоналд

Композитор: Хьюго Фридхофер

В ролях: Марлон Брандо, Монтгомери Клифт, Дин Мартин, Хоуп Лэнг, Барбара Раш, Мэй Бритт, Максимилиан Шелл, Дора Долл, Ли Ван Клиф, Лилиан Монтевеччи, Пэрли Баэр, Артур Франц, Хэл Бэйлор, Ричард Гарднер, Херберт Радли, Джон Элдерсон

Молодые львы

Young Lions, The

Оценка 6 из 10Оценка 6 из 10Оценка 6 из 10Оценка 6 из 10Оценка 6 из 10Оценка 6 из 10Оценка 6 из 10Оценка 6 из 10Оценка 6 из 10Оценка 6 из 10
Постеры

Алексей Дубинский
16 января 2007

Тяжеловесная, одышливая, приземистая мелодрама по мотивам бульварного чтива Ирвина Шоу не кажется разваливающейся на части лишь благодаря крепкой режиссерской руке Дмитрыка. Но две параллельные истории – страдающего немца Дитля и двух американских солдат – неравнозначны по своей драматической структуре. Крах идеалиста Кристиана, поверившего и разочаровавшегося, и трагедия стойкого, мужественного фанатика войны капитана Харденберга придуманы и выписаны намного интересней (притом что Брандо, похоже, зачастую скучает в роли положительного немца) и сохраняют очарование двусмысленности происходящего – нам предлагают сочувствовать и переживать за двух оккупантов. Зато американская часть фильма, похоже, соткана из всех возможных штампов сенсационщины и мелодраматизма – антисемитизм, армейские беспорядки, отношения двух неравных по общественному статусу людей и т.д. Но эпическая протяженность ленты все равно, как губка, всасывает в себя зрителей, заставляя механически следить за сюжетом. В финале заплутавший в лесах Нормандии безоружный Дитль получит пулю от незнакомого ему Уайтэйкра; то, что оба героя, не подозревая о том, были связаны с одной и той же женщиной, по мысли авторов, должно что-то символизировать. Но метафора слишком расплывчата и аморфна – перед нами не то образ причудливого переплетения судеб двух врагов (в политическом, а не личном смысле), не то роковая обреченность проигравшего, не то историческая закономерность войны, где нет, по большому счету, своих и чужих, а есть мешанина из человеческих жизней, где все люди, так или иначе, оказываются связаны между собой перед лицом Истории.